02.10.2015 Saint-Louis, Сенегал

Опубликовано 28.10.2015 автором motolight

Сенегал, первая страна «другой африки», о которой говорил Кристиан. Первая страна после «Большого Арабского Пояса», как он называл страны, заселенные арабами. Втроем мы шагали по приграничному городку, крутя головами по сторонам. Солнце палило нещадно, и мы были озадачены поисками обменника — у меня все еще оставались мавританские угии, а у ребят при себе были евро — все это нужно было поменять на CFA — валюту стран западно-африканского союза. Сефа, как они ее называют. Но несмотря на середину дня — банки были уже закрыты. Мы заприметили пост жандармерии и скучающего полицейского у входа. Направившись к нему мы стали расспрашивать где тут можно поменять деньги. Тот спокойно достал телефон, позвонил кому-то и сказал «ждите». Приграничный город, да. Мы скинули рюкзаки и стали ждать. Неподалеку, на берегу реки Сенегал несколько женщин стирали вещи, сливая грязную воду в реку. Тут же, в реке купались дети. Забавно было наблюдать это, вспоминая наставления из путеводителей «ни в коем случае не купаться в местных водоемах».

Ребята периодически вздыхали по поводу неторопливости обменщика, а я постигал дзен, продолжая тренировать себя тому, что ждать мне придется на пути долго и часто.

Тем не менее, меняла прибыл и мы благополучно разменяли наличность по неплохому курсу. После чего мы добрались до «автовокзала», где нам предстояло разделиться. Марк на велосипеде отправлялся в Дакар, а мы с Юрием в Сен Луи, где я должен был встретиться с Сулейманом после окончания Табаски.

Автовокзал представлял жалкое зрелище. Проржавевший навес, под которым стояли ни в чем не уступающие ему в ржавости автомобили.

Немного поторговавшись мы договорились с одним из водителей и… снова стали ждать. Потому что в машину не хватало еще одного пассажира, которого что? Правильно, надо подождать. Спустя пару часов мы наконец-то смогли выдвинуться в сторону Сен Луи на ржавом чадящем дизельном корыте, которое едва ли могло передвигаться без посторонней помощи. Практически сразу мы были остановлены полицейским, который увидел белых людей в машине, нас то есть. Я напрягся, вспоминая жалобы бельгийской пары на границе о том, что в Сенегале каждый полицейский считал своим долгом вытрясти из них деньги. Но полицейский проверил лишь один паспорт, просто убедившсь, что в нем присутсвует виза и штамп о въезде, после чего вернул документы и пожелал счастливого пути. Хорошее начало.

Вокруг побежали окрестности Сенегала. Мусора было ощутимо меньше, а зелени — намного больше. Глаз, привыкший к пустыне, не мог нарадоваться пейзажам. Дорога была прекрасного качества, и я, убаюканый, прикорнул до самого Сен Луи. Высадившись на центральной площади мы протопали через полгорода, отмахиваясь от назойливых таксистов. Через час с небольшим мы прибыли в Пеликан — рекомендуемый многими путешественниками дешевый мини-отель на берегу океана. На территории оказалось очень мило, и самое дешевое бунгало нам удалось снять всего за 7500 сефа за двоих (примерно по 6 евро за каждого).

Мы поднялись в бар с видом на океан и нам принесли пиво. La Gazelle, местное. Легкое, 4.2%. Впервые за чертово долгое время. Когда это было в последний раз? Когда я встретил немца на оранжевом микроавтобусе. Я развалился на стуле, выпил, закурил, и глядя на океан понял, что счастье есть. Под шелест ветра и шум волн я глядел на солнце голубоватого цвета, просвечивающее сквозь плотную завесу влажности.

Следующим днем мы отправились шататься по городу, закупаясь едой и местными сим-картами. Местный колорит разительно отличался от мавританского. Сенегальцы намного более веселые и эмоциональные, женщины в платьях а не хиджабах, и вездесущая яркая легкая сенегальская музыка. Мусор был все так же вездесущ, но хотя бы не в таких количествах, что по нему приходится ходить. Рыбацкие лодки, неимоверное их количество, раскрашеные в яркие краски причудливыми узорами. Местные лорри, пытающиеся не уступать знаменитыми пакистанским грузовикам по раскраске и количеству украшений. И вездесущая влажность. В середине дня переносить ее было нелегко, поэтому идею сходить на пляж мы с Юрием отложили на вечер.

Пляж достоен отдельного упоминания. Мы навестили его ближе к вечеру. Длинная песчаная полоса берега была разделена на импровизированные футбольные поля насколько было видно глазу. Ни одно из них не простаивало — везде были игроки. Помимо этого по пляжу сновали туда-сюда бегающие и упражняющиеся сенегальцы. Какое почтение к спорту, подумал я, отхлебывая из бутылки с надписью La Gazelle. И какое же наплевательское отношение к природе вокруг. Пляж был полон мусора. Пустые бутылки, пластиковые мешки, пластиковые канистры, останки забитых животных, трупы кошек и собак… Океан был неимоверно теплый, большая редкость и подарок природы для местных жителей — но это никого не интересовало, никто не купался. Потому что в воде плавал все тот же вездесущий пластик и останки животных. Мерзость. Мы поспешили убраться оттуда. Лучше наблюдать издалека.

Я пробыл в Сен Луи несколько дней, дожидаясь пока Сулейман будет свободен, спасаясь от жары ледяным пивом и местным ромом отвратительного вкуса. Наконец, Сулейман прибыл, и мы собрались вызволять лорри с границы. Юрий же отправился в Дакар — мы попрощались и договорились встретиться позже, когда и я туда доберусь.

Сулейману надо было получить «пасава» — passavant, документ, позволяющий передвигаться на своем транспортном средстве по Сенегалу (обязательный документ для транспортных средств старше десяти лет). Нужно было получить подобный и мне. В Сен-Луи у Сулеймана был знакомый транзитёр, который и занялся получением разрешения. Разрешения выдавал местный полковник таможни, который вовсе не торопился отрываться от своих дел ради нас. Снова ждать.

Уже под вечер разрешение таки было получено, и в ночь мы прибыли в Дьяма, забирать лорри. Я первым делом открыл двери и провел инспекцию содержимого. К моей радости все было на своих местах. И мотоцикл и вещи остались нетронутыми. Удивительно. Спустя еще полчаса вежливых бесед с таможней мы наконец-то были освобождены. Ура! Прямо оттуда же мы выехали в Дакар. Мой passavant действовал только 48 часов, и я должен был его продлить в центральной таможне в Дакаре, поэтому время терять было нельзя. Мне еще предстояло найти покрышку.

28.09.2015 Rosso, Сенегал

Опубликовано 20.10.2015 автором motolight

Мотоцикл в микроавтобусе Сулеймана, я на пассажирском сиденье. Мы покинули границу Западной Сахары и выехали на ничью землю. No Man’s Land. Отрезок длинной в несколько километров, неподконтрольный ни одному государству. Первое впечатление, которое приходит на ум — мир после ядерной войны. Узкая песочно-грунтовая дорожка петляет между действующих но уже безхозных минных полей. Съезд в сторону с дороги — настоящий не притворный риск для жизни. Обочины петляющей тропы завалены остовами разного рода автомобилей — тех, которые так и не смогли импортировать в одну из стран и бросили как есть. Ушлые люди потихоньку растаскивают их на запчасти.

Здесь мы снова встретили Кристиана, который застрял на границе намного дольше нас. Я забрался в его автобус и мне была вручена ледяная банка пива. Полустертая краска на жестяных боках банки намекала на то, что она пролежала немало времени в тайнике посреди этих ничейных земель. Ввозить алкоголь в Мавританию строжайше запрещено, так что в случае неудачи разного рода напитки иногда постигает участь автомобилей — они остаются здесь до лучших времен. Кристиан откопал несколько и засунул в холодильник под аккомпанемент бутылки шотландского виски. Мы сидели в автобусе, вальяжно откинувшись в креслах, курили и щурились в залитую солнцем пустошь за окнами…

Позже мы с Сулейманом отправились на штурм мавританской границы. В некотором роде я был рад, что мой мотоцикл в минивене, так как Сулейман знал все тонкости и хитрости местных продцедур, и мне не пришлось отбиваться от назойливых помогал и лишних трат. Но что меня ввело в ступор — это цена визы. Два месяца назад однократная виза на 30 дней стоила 50 евро. Теперь же ее цена составляла 120 евро. Я слышал от путников об этом, но до последнего отказывался верить. За что? Позже я понял за что. Мавритания — молодая страна, в которой, по-большому счету, нет ничего. Когда разговор заходит о власти — наружу выходит огромная проблема человеческой натуры, которая «дорвалась». Вместо того, чтобы развивать туризм, транзит бизнесменов и страну в целом местные власти больше озабочены складыванием денег себе в карман. Вся страна по сути кормится с дороги — потому что на западе Африки это единственный путь с севера на юг. Хочешь-нехочешь, ты проедешь здесь. И на это рассчитано абсолютно всё. Не нравится цена за визу? Никто не держит, ищи другой путь. Не нравятся поборы на каждом полицейском посту? Ответ тот же. Асфальтовая дорога с севера на юг, которую проложили три года назад — вся в трещинах. Сэкономили. По краям дороги изредка появлялись уродливой формы квадратные бараки, сделаные из подручных средств — несколько домиков вдоль дороги посреди пустыни, гордо обозначаемые как деревня. Иногда встречались деревни побогаче, но почему-то выглядевшие заброшенными.

Мавритания была единственной страной о которой я заранее поискал информацию — тому способствовали вездесущие плашки в интернете от различных посольств развитых стран, убеждающие посещать страну только в случае крайней необходимости ввиду в том числе участившихся случаев похищения людей. И хоть я и был готов к тому, что увидел, но все же в душе надеялся, что как обычно все несколько утрированно. Впрочем, теперь, спустя некоторое время я могу сказать, что в целом я не чувствовал опасности в этой стране. Местное население индифферентно к путешественникам, и весь негатив порождают представители власти и огромный сонм паразитов, что вьются вокруг. Для них путешественник — это всего лишь мешок денег, который надо облегчить.

По дороге в Нуакшотт, столицу Мавритании, мы остановились в придорожном кафе, закупить воды и еды. Здесь я повстречал Марка. Молодой швейцарец, обгоревший на солнце, сперва показался мне миражом. Доехать сюда на велосипеде? Невозможно. Сюрреально. Но тем не менее — вот он, местами с облезающей кожей, тут же и его велосипед. Человек из стали, по-другому не скажешь. Марк оставался в кафе, где хозяин предложил ему остаться на ночь, а мы с Сулейманом в свою очередь были озадачены побыстрее добраться до Нуакшотта, поэтому наше общение было ярким, но скоротечным. Мы вернулись на трассу.

И спустя порядка шести часов, уже под глубокий вечер, оказались в столице, заехав в мини-отель Auberge Sahara, как потом оказалось весьма популярный у разного рода путешественников (очень занятно было прочесть про него у Вити Романтика в последствии, хехе). В этом же месте мы встретили немолодого немца. Он обладал старым микроавтобусом, все тот же Mercedes Benz, и когда ежегодное техническое обслуживание минивэна стало слишком дорого в Германии — он решил продать его в Гвинее-Бисау. И отпуск провести, и заработать. Правда, с отпуском идея уже не выглядела так красочно, судя по его лицу, выражавшему отвращение к окружающему. Он был в Африке впервые, и был рад упасть нам на хвост, так как Сулейман обладал необходимым опытом. Само это место, Отель Сахара, впоследствии стало одной из узловых точек для меня, ну а сейчас мы провели там ночь и рано утром выдвинулись в сторону Сенегала, погран-перехода Дьяма (или Дьямаль, как его величают местные). На нашем хвосте висел оранжевый минивэн с немецким водителем. Продираясь через центр столицы (самой молодой в мире, ей нет и 50 лет) я вновь ощутил себя будто в постапокалиптическом фильме. Разрушенные остовы автомобилей, ржавые, мятые, обваренные решеткой, едва ли способные передвигаться — были здесь обычным видом транспорта. Древний тягач с огромным контейнером на прицепе, правая дверь которого висела на одной петле и заботливо придерживалась пассажиром. Древние универсалы «рено», чадящие так, что масла съедают больше чем бензина. И тонны мусора вокруг. На дорогах, на обочинах, везде. Люди просто ходят по нему. Картину дополняют вездесущие лужи и маленькие болтца. Место для столицы было выбрано не самым удачным — ниже уровня моря на побережье, в результате чего город регулярно подтапливает.

Через полторы сотни километров на юг по краям дороги начали мелькать редкие поросли зелени и небольшие перелески из акаций. Еще километров через пятьдесят окрестности окрасились в зеленый цвет. Мои глаза не могли нарадоваться!

Я не видел зеленой травы с момента когда я покинул Беррешид, и после многих и многих километров выжженых земель я был сражен внезапной красотой чистого зеленого цвета. Наконец-то я покидаю пустыню. Где посреди пути нас в очередной раз остановили на очередном посту.

Рядом с которым болтался один из «помогал». Отвратительного вида человек, весь облик которого можно описать одним словом: «наглость». Несмотря на слова Сулеймана, дядя из Германии решил довериться ему, в результате чего мы разделились. Оранжевый микроавтобус, с немецким водителем и помогалой на борту, полетел вперед на полном ходу.

Последние двадцать километров до пограничного перехода Дьяма пролегают через национальный парк, растянувшийся вдоль реки Сенегал.

Повсюду следы диких животных, несколько факохерусов даже в кадр попали.

Птицы разных видов и раскрасок великого разнообразия. Вместо асфальта — глиняная дорожка, петляющая между болот. В сухие дни вполне проезжаема, в дождливые — даже не стоит пытаться. Сухая глина тверда, а мокрая — липкая и скользкая. В чем я имел счастье убедиться толкая лорри, когда мы случайно соскользнули в колею, где еще оставалось немного воды. Вытолкать удалось только с помощью таких же проезжающих. Я стоял позади автобуса, запыхавшись, весь в глине с ног до головы. Сулейман улыбался и говорил, что местная глина полезна для здоровья.

Наконец, мы достигли пограничного перехода. Оранжевый лорри тоже был здесь. Мужик из Германии внезапно подошел к нам и спросил не хотим ли мы пива. Сулейман конечно же отказался, но я пришел в дикий восторг! Пиво! В Мавритании! Воистину, увидишь немца — спроси его есть ли у него пиво. И оно будет. При том, что ввоз алкоголя в Мавританию запрещен в любом виде, и соответственно не продается нигде на территории страны (хотя я слышал про китайские ресторанчики в Нуадибу, которые гонят свой собственный самогон и таки могут продать из-под полы немного). Но самое главное — благодаря ему таким образом я закрыл свой гештальт «выпить в каждой стране» в отношении Мавритании. Хехе.

Мавританию и Сенегал разделяла река, через которую был возведен небольшой мост-дамба. Сулейман быстро уладил все формальности, и мы въехали на мост. Я радовался, что наконец-то покидаю негостеприимную и чуждую Мавританию, страну после которой начинается «та самая Африка», как говорил Кристиан. Радовался, что мы успели уладить все до начала религиозного праздника, Табаски. И тем сильнее был последовавший удар. Ко мне подошел Сулейман и сенегальский таможенный офицер. «Похоже у нас есть проблема и тебе придется возвращаться в Нуакшотт». Я не поверил своим ушам. Что, почему? Потому что визу на границе сделать не могут вопреки всем официальным заявлениям. Система не работает. Так что единственный шанс — возвращаться в Мавританию и направляться в ближайшее консульство Сенегала, которое, конечно же, только в Нуакшотте. Естестенно, мой французский друг не имел никакой возможности вернуться обратно, его ждала семья и этот вездесущий праздник. Толстый, едва ли не лопающийся от переполнявшей его гордости, черный офицер сенегальской таможни с нескрываемым злорадством продекламировал мне «Sir! We expell you from Senegal country!». Возможно это был единственный подобный случай в его карьере. Очень хотелось эту улыбку слегка проредить, однако мне ничего не оставалось как повернуть назад. Здесь мы расставались на неопределенное время — Сулейман уезжал к родне в Сенегал, лорри с мотоциклом оставался на стоянке пограничников с незапираемыми дверьми, а я возвращался в Нуакшотт, наспех схватив с собой только рюкзак. Едва было не застрял на этом мосту, так как виза в Мавританию у меня была однократная. Представители обоих сторон очень долго совещались между собой, вызванивая верха для дальнейших инструкций, и в итоге прямо поверх выездного штампа что-то накалякали ручкой по-своему и таки впустили обратно. Ну и в довершение ввиду отсутствия какого-либо транспорта единственным вариантом выбраться от границы было воспользоваться услугами того самого паразита-прилипалы, который окучивал немца. Он очень долго уговаривал меня поехать к нему домой и наутро выдвинуться в Нуакшотт (наученый наблюдениями я прекрасно понимал в какой спектакль по избавлению меня от денег, которых нет, это всё перерастет), и когда я послал его в очередной раз — сподобился таки вызвонить какого-то своего друга, который отвез меня за мои последние 50 евро из последнего неприкосновенного запаса. При том, что общественный транспорт от ближайшего города (если бы он был в столь позднее время) стоил бы 7 евро. Такая вот арифметика.

Вернулся я конечно же в тот же Auberge Sahara. Местные сотрудники узнали меня и выдали ключ от той же комнаты, которая теперь стала стоить мне в два раза больше. Денег не было, мотоцикл в 200 километрах от меня с уничтоженной задней покрышкой, на горизонте маячил Табаски с его пятидневными выходными… Я провел вечер предаваясь унынию и размышлениям о дальнейших вариантах действия. Только для того, чтобы убедиться в очередной раз, что темнее всего перед рассветом. Распивая чай утром, я увидел первый луч позитива — на территорию вкатился знакомый человек на велосипеде. Да это же Марк, тот самый швейцарец, которого мы встретили по пути в Нуакшотт! Мы были чертовски рады видеть друг друга, встречаясь уже как старые друзья. Это очень трудно описать, это чувство когда ты в чуждой и, зачастую, враждебной стране встречаешь человека, близкого по духу. Вторую весточку принёс позитива принёс сам Позитив :) Со мной связались и сообщили о переводе материальной поддержки, то есть денег. Это было настолько вовремя и в тему, что окружающее в одночасье сменило свои краски с блеклых на яркие. Я не один, я с поддержкой, живем! А значит пора снова в бой! И мы отправились в бой — штурмовать посольство Сенегала.

Процесс получения визы занял два дня (в один день подать документы, в другой день получить). Ничего особенного, заполненная форма, три фотографии, ксерокопия паспорта и… деньги. Вопреки официальным заявлениям Сенегала о бесплатности — в его же консульстве с меня и с Марка содрали 10800 угий (это 30 евро) с каждого. Такие дела. Но главное было достигнуто — в моем паспорте красовалась виза. Теперь мне оставалось лишь переждать основной день отмечания Табаски и надеяться, что смогу найти какой-нибудь транспорт до Россо, наикрупнейшего пограничного перехода в Сенегал, чтобы оттуда выдвинуться в Сен-Луи, для воссоединения с Сулейманом и началом операции по спасению мотоцикла из плена Дьямаля. Но скоро сказка сказывается, да не скоро дела делаются.

За день до начала праздненства Марк, проснувшийся раньше меня, разбудил меня и сообщил, что в наш уже родной Auberge Sahara приехал «какой-то русский». Я спросони подумал что он таким образом шутит, но он заверил меня что абсолютно серьезен. Заинтригованный, я спустился во двор и действительно встретил там еще одного участника будущих событий и попутчика — Юрия. Юра, как и Марк, на вопрос «куда путешествуешь» отвечал «не знаю», что сильно импонировало мне. Он уволился с работы, сдал квартиру, собрал какие есть накопления и отправился в путь. Что-то мне это напоминает :) Разница между нами была лишь в том, что Юрий путешествует общественным транспортом, однако в данный момент мне это было только на руку — он так же как и я собирался в Сенегал, а вдвоем преодолеть этот путь будет легче.

Начался Табаски. Мы проводили Марка, который решил заранее выехать в сторону Сенегала. Справа Юрий, по центру с велосипедом — Марк, остальные — другие постояльцы.

Просто Марк.

Магазины не работают, на улице практически ни души — все празднуют. Честно говоря, самого праздника я особо не заметил — я полагал что это будет нечто публичное и всеобщее, как у нас новый год, например. Но, судя по всему, в данном случае этот праздник был узкосемейным. Местный персонал, с которым мы успели сдружиться пригласил нас отведать одно из традиционных блюд по случаю праздника. Мясо и картошка, в общем :)

Следующим днем, когда общественный транспорт вновь начал свою работу, вслед за Марком выдвинулись и мы с Юрием. За 6 евро с каждого оперативно долетели до города Россо, что является попутно пограничным пунктом, и, отмахиваясь от разного рода «помогал», прорвались к офису для пешеходов. Поначалу все шло неплохо, у нас никто ничего требовал, переписывали данные паспортов, спрашивали их же ксерокопии (зачем? все равно ведь переписываете данные), настойчиво предлагали обменять угии на CFA — союзные франки, валюту западно-африканского союза. А дальше нас привели к боссу таможни, который вальяжно валялся на матрасе посреди офиса, и сказали ждать. Чего именно — непонятно. Путем распросов и уточнений удалось все таки выяснить, что навороченная система проверки биометрической визы (отпечатки пальцев и все прочее, снимали у нас когда мы визу получали) не работает потому что… электричества нет. На вопрос что теперь делать — на нас выжидающе так посмотрели, буквально телепатически передавая мысль, почему-то обернутую в хрустящие бумажки цвета угии. Но к тому моменту мы были настолько раздражены всей этой системой поборов, как официальных так и не очень, что твердо решили — ни копейки сверх необходимого. Надо ждать — будем ждать.

Выйдя во внутренний двор таможни, который отгораживала реку от остального города, мы увидели Марка. Радости нашей не было предела — мы трое снова вместе, а значит и невзгод уже в три раза меньше. Единственное, что омрачало Марка — он умудрился какому-то помогале отдать 5000 угий (почти 15 евро) за «перевозку паромом», так как в Россо нет моста, только государственные паромы и частные пирОги. При том, что официальная цена парома — 40 угий… После чего помогала скрылся. Марк в бешенстве рассекал внутренний двор взад и вперед, пытаясь среди паромных помогал разглядеть того самого но тщетно. Еще бы — тот наверняка уже отдыхал, выполнив план на весь рабочий день. Здесь же мы встретили семью из бельгии, которые были просто вне себя от Африки. В плохом смысле. Очень странные люди. Они продали дом в Бельгии, собрали весь свой багаж в огромный прицеп-кемпер и решили переехать в Сенегал. Ниразу там не побывав до этого. И сейчас они были на пути назад, в Европу, в тотальном бешенстве от всего происходящего. К тому же глава семьи еще и малярию подцепил (мы немедленно выпили по таблетке Лариама). Бывает и так.

Солнце давно зашло за горизонт, дело с мертвой точки не двигалось. Несколько человек, что были параллельно с нами и той же проблемой уже давно были на другой стороне, видимо не без помощи взятки. Электричество так и не появилось. Пожав плечами, мы достали и расставили палатки прямо у таможенного домика, и отправились спать. Ночь была очень жаркой и, благодаря реке, весьма щедрой на полчища комаров, от которых не спасала даже москитная сетка. Хорошо, что вся эта ситуация происходит сейчас, подумал я. Пора привыкать к таким вариантам прохождения границ. Я в очередной раз вспомнил слова Кристиана: «Африка учит ждать».

На следующее утро электричества так и не появилось. Зато появились полчища челноков, которые тащили разного рода хлам на продажу в другую страну. Они стали буквально заполонять двор, и это сыграло нам на руку — начальство пограничников распорядилось таки шлепнуть нам в паспорта несчастные штампы о выезде и отпустить восвояси, так и не дождавшись от нас ни копейки денег. Прождав еще пару часов до отправления парома, мы наконец-то помахали рукой берегу Мавритании, не забыв приправить этот жест парой острых слов.

Марк и Юрий.

Перед нами был теперь другой берег, берег страны Сенегал, и мы все мысленно подготовились провести столько же времени на той стороне таможни. И каково же было наше удивление, когда, отмахиваясь от хелперов, мы подали документы в окошко пограничному офицеру и через 10 минут озадаченно рассматривали паспорта с въездыми штампами. И это всё? Мы не могли поверить. Даже сходили уточнили у офицера — все, точно все, мы можем идти? Да, мы можем идти! Ура! Свободааа! Мы вышли за большие ворота пограничного пункта. Сенегал.

19.09.2015 No Man’s Land

Опубликовано 10.10.2015 автором motolight

Ехать. Ехать, катить, преодолевать. Внутри меня беспокойно метались мысли, побуждающие продолжить путь. Я слишком долго засиделся на одном месте, в Агадире. Здесь у меня была прекрасная компания, но ставшее уже знакомым, зудящее чувство внутри вторило моим мыслям. Пора ехать.

После долгих сборов я наконец-то оседлал своего пернатого друга и попрощался со всеми. Снова под колесами побежал асфальт, даруя ощущение сводобы.

Меня ждал Тан-Тан, следующий город на пути, где меня ждали друзья друзей чтобы приютить на одну ночь. Окружающее пространство потихоньку все больше походило на пустыню. Приближалась условная граница Западной Сахары. На въезде в Тан-Тан я был остановлен на полицейском посту. Впервые за все время моего путешествия. Тогда я еще не знал, что с этого поста начнется череда остановок на каждом последующем, и уже не из соображения любопытства но из соображений безопасности. Приветливые представители закона поинтересовались о цели моего визита и планируемом месте ночевки. Узнав что я направляюсь в гости — попросили номер телефона Омара, парня к которому я ехал. Пока один из полицейских дозванивался ему, второй сообщил что в случае чего — для него будет большой честью пригласить меня в его дом. Местные люди иногда совершенно непостижимы. Тем не менее, связь была установлена, и мне объяснили куда ехать на точку встречи. Я встретил Омара и провел в Тан-Тане замечательный вечер. После был прекрасный путь до Дахлы, сопровождающийся нереальными видами. Вот, например, в одном месте встречается и дорога, и река, и песок, и океан:

Следующей точкой мне бы очень хотелось назвать Дахлу, но я снова плохо спал ночью. Сны не перестают посещать меня. Поэтому проснулся я достаточно поздно, и решил что разумной идеей будет остановиться в Эль Аюне. Название этого города — весьма странная штука. Пишется он официально как Эль Аюн, однако указатели и местные жители упорно называют его «Лааиун». В этом городе у меня не было контактов друзей друзей, но это было только к лучшему. Несмотря на всю гостеприимность и доброжелательность всех тех, у кого я побывал в гостях — я начал осознавать что несколько устал от постоянного общения и хочу побыть один. Благодаря тем, кто помогал мне — у меня появилась такая возможность. Я нашел самый дешевый отель на окраине города, что-то порядка 8 евро в сутки. Вопреки ожиданиям он оказался вполне приличным, свежепостроенным и с весьма приветливым персоналом. Большего мне и не требовалось — я достал припасенную бутыль местного бренди и провел остаток дня полностью отключив сознание, погрузившись в сладкую дрему небытия. Утром я направился в Дахлу, где вопреки плану провел два дня — из-за особенностей местной банковской системы. Поменять евро на дирхамы — пожалуйста. В обратном порядке, дирхамы на евро — нет пути. Не то чтобы нельзя… Просто нет их, евро этих. Я обошел пешком весь город, посетив порядка 20 банковских отделений, выщипывая где-то по 15, где-то по 10 евро. Кажущаяся простейшей операция, намеченая на утро перед выездом, превратилась в какую-то трудновыполнимую задачу. Воистину, никогда не знаешь с какими хитростями можно столкнуться. Но самое главное началось потом… Я выехал из Дахлы.

К вечеру я прибыл в Барбас. Маленькая деревня, последний отель перед границей с Мавританией. Мавританией, страной о которой в интернете настойчиво предупреждали консульства других стран: «Опасно! Посещать только в случае крайней необходимости!». Отель Барбаса, недорогой и весьма популярный у путешественников, что очень важно — ведь в моем путешествии самое главное — это люди. Я решил этот отель не пропускать. И не прогадал. Еще будучи на ресепшене я заприметил скучающего человека, европейца по виду. Кристиан. Парень тридцати трех лет, заросший, веселый. Харизматичный, прожженый немецкий пират. «One Man Mafia», как он себя называл.

Кристиан занимался тем, что покупал в Греции междугородные пассажирские автобусы определенной модели (старый добрый Мерседес-Бенц) и перегонял их в Мали. Греция-Мали, 3.5 года жизни на дороге, которая была известная ему назубок. Подобного рода бизнес весьма популярен здесь, в Африке, где спрос на старые крепкие транспортные средства построенные на века (а другие попросту не выживут) очень высок. Наша беседа за чашкой кофе плавно переместилась в его автобус, где нашлось несколько банок пива ледяной температуры. Мы болтали обо всем на свете, постепенно напиваясь, будто старые друзья, которые не виделись много лет. Нас связывала Дорога. Пыльная, черно-белая пустынная дорога под палящим солнцем.

Кристиан умудрился забыть свой паспорт в Танжире у «транзитёра», человека отвечающего за формальности прохождения таможни между Европой и Африкой. Он очень переживал по этому поводу, так как на горизонте маячил «Табаски», исламский религиозный праздник, который продлится пять дней. В этот праздник никто не работает, в том числе и банковские структуры. Если не успеть разрешить все дела с нынешним автобусом до того момента — много людей, которые завязаны на цепочку перегонки автобусов, останутся без денег. Транзитёр с границы в Танжире отправил паспорт с попутными перегонщиками очереднего лорри. Лорри — весьма забавное название. Так в Африке называют рабочие транспортные средства размером больше легковых. Микроавтобус, грузовик, тягач — всё это лорри. Перегонщики, два сенегальских парня, были настолько неспешны, что можно было предположить что это не лорри их везёт, а они его толкают. За три дня они смогли едва-едва подобраться к Эль Аюну. Немного поразмыслив, я согласился с идеей Кристиана закинуть мой багаж в его автобус и на следующий день отправиться им навстречу на моем мотоцикле. Таким образом можно было выиграть как минимум один день, даже несмотря на то, что нам потом придется ехать обратно. Потому что граница с Мавританией закрывается в шесть вечера, и если не успеть до того момента — жди следующего дня. Кристиан с радостью принял мое предложение и следующим утром мы выехали в обратном направлении, в сторону Дахлы, а затем Эль Аюна. Времени у нас было предостаточно, как мы думали, сенегальские перегонщики все равно едут навстречу.

Приключение началось. Дорога шла вдоль побережья океана, снова вырисовывая диковатый для меня пейзаж — огромное количество воды, встречающееся с пустыней.

Жизни нет. Отсутствие зелени лишь подчеркивалось редкими кустами бледно-зеленого цвета. Мы остановиливались в нескольких местах, съезжая с трассы к океану, высматривая на будущее места куда теоретически может проехать по песку автобус Кристиана. Одна из таких остановок подарила нам заброшенную деревню. Белоснежную, будто брошенную только что. Вода в чане у мечети до сих пор не испарилась. Потом я узнал, что подобные деревни строились правительством для местных диких племен, но те не пожелали оставаться в них, отвергли цивилизацию… Тишина и отсутствие людей порождали нереальные ощущения. Будто я оказался в кино после зомби-апокалипсиса.

Снова остановка, долгий дрифт по песку к нависающим обрывам — и мы не остались без награды. Удивительные цвета, которые дарит природа, как мне кажется, можно встретить только здесь. Иссиня-зеленый океан встречает белый песок, укрываемый нависающими скалами. Я готов был сидеть тут вечно. Шум волн вплетался в цветовое восприятие будто идеальный саундтрек. Мы пробыли там очень долгое время просто наслаждаясь очередным великим твороением природы.

Время клонилось к вечеру, и мы потихоньку настигали Аль Аюн. Наши сенегальские встречные перегонщики двигались настолько медленно, что мысль достигнуть Эль Аюна уже не казалось столь сумасбродной. Недалеко от Бушдура мы остановились попить кофе под покровом темноты в одном из придорожных кафе. Узнав, что перегонщики будут вот-вот, мы расслабились. Спустя несколько чашек кофе около кафе остановился минивэн мерседес-бенц, доверху набитый разного рода припасами. Сенегальцы передали Кристиану паспорт и попрощались с нами, выдвинувшись дальше. Удивительно, они отъезжали довольно-таки шустро, что позволило предположить, что они не толкали автобус всю дорогу. Причина их неспешного продвижения по Марокко остается для меня загадкой.

После их отъезда мы решили двинуться было обратно в Барбас, но судьба распорядилась иначе. Я решил передвинуть мотоцикл на более удобное место, откуда мы могли бы его наблюдать из кафе в темноте надвинувшейся ночи, однако не смог сделать это. Причиной было спущенное заднее колесо. Компрессор и ремкомплект шин остались вместе с прочими моими вещами у Кристиана в автобусе. Проклиная все на свете я зажег фонарик для того чтобы осмотреть колесо на предмет разрушений. То, что я увидел заставило меня не просто ругаться. Оно заставило меня замолчать. Подойти к Кристиану и произнести «now we are totally fucked up». В колесе не было проколов. Колесо было уничтожено.

Один шанс на миллиард, пожалуй — по всем признакам между покрышкой и частью маятника попал камень, который срезал половину боковой части покрышки глубже чем корд. Приехали. Сделать было невозможно ничего. Все, что нам оставалось — надеяться на помощь с дороги.

Мы провели ночь близ кафе, которое не преминуло закрыться ближе к полуночи. Кристиан пытался поспать на твердой земле, но мне подобное не представлялось возможным. Я пытался генерировать позитив и оставаться оптимистичным ровно до того момента как обнаружил, что шина уничтожена. Все планы и бюджет на поездку теперь потеряли всякий смысл. Новая покрышка стоит порядка 200 евро и есть маааленький шанс достать ее в Нуакшоте, что есть столица Мавритании. Но скорее всего — только в Дакаре, столице Сенегала. Меня разбила тяжкая головная боль, видимо реакция подсознания, так что всю ночь я провел глядя на звезды, не в силах заснуть. Утро не принесло ничего нового кроме того что нас посетил верблюд.

Статный, высокий, немного грозный, он пасся неподалеку, комично всматриваясь в нас, вертя своей мордой. Рассвет был красив как никогда, и оба этих события немного скрасили мое существование. В конце-концов, говорил я себе, когда ты встречал рассвет в Сахаре?

Бедный Кристиан спал, завернувшись в Emeregency blanket, которое я нашел у себя в кофре.

Где-то в середине дня мы смогли наконец найти транспорт. Микроавтобус мерседес-бенц. Французские номера. За рулем француз, принявший ислам, изменивший имя на Сулейман, но который говорит по-английски (уже редкость!), и который последние 20 лет живет в Сенегале. И который направляется в Бисау через Сенегал. Это ли не есть удача?! Мы кое-как запихнули мотоцикл посреди дивана и прочих мелочей в кузове, и отправились в путь, снова в сторону границы с Мавританией…

Вернувшись в Барбас мы встретили тех самых сенегальских перегонщиков. «Африка учит ждать», говорил мне Кристиан, и глядя на этих перегонщиков я осознавал что эта истина усвоена ими на 100 процентов. Несмотря на ночь, проведенную посредине нигде и полдня ожидания — они прибыли лишь парой часов раньше нас. Кристиан говорил, что он попал в двойную иронию судьбы — сперва он думал, что сенегальские перевозчики приедут на границу раньше него, а затем узнал обратное, ведь мы прибыли в Барбас немногим позже их, и граница все равно была уже давно закрыта.

После долгих обсуждений и построений планов мы решили что пытаться засунуть мотоцикл в автобус Кристиана — плохая идея, так как даже при всем желании Кристиана показать мне Бамако, столицу Мали — мне необходимо было потратить день в Нуакшоте (столица Мавритании), для получений малийской визы, а у Кристиана времени на это не было. Табаски приближался стремительно. Поэтому мы разделились — Кристиан рванул в сторону границы один на своем автобусе, а я остался с Сулейманом, неспешно выдвинувшись на его автобусе с моим мотоциклом внутри.

Граница Мавритании и Западной Сахары. Отдельного вида ад для палаты мер и весов. Сулейман называл ее «10 евро здесь, 10 евро там…». Несколько глиняных домиков под палящим солнцем. Солдаты в оливковой униформе с замотанными лицами. Никаких указателей. Никаких табличек. Человеку, впервые оказавшемуся здесь, будет нелегко пересечь границу. Если вообще возможно. Официальные лица сидят внутри домиков, спасаясь от жары. И единственный способ увидеть их — воспользоваться услугами «хелперов», «помогаек», людей, которые за деньги подскажут куда идти и что делать. Виза в одном месте. Досмотр в другом. Формальности с транспортным средством — в еще одном. Я благодарил судьбу за стечение обстоятельств, которое стоило мне покрышки. Сулейман знал все необходимые телодвижения для прохождения границы, и единственным ударом для меня было то, что цена визы выросла с 50 евро до 120. Да-да, до 120. И позже я объясню почему. Прохождение границы заняло всего семь часов.

13.09.2015 Agadir, Марокко

Опубликовано 13.09.2015 автором motolight

Следующим связующим звеном моего путешествия был Агадир. Крупный город с туристической зоной, весьма популярный, хоть и не столь известный как та же Касабланка. И этот город подхватил эстафетную палочку Мараккеша в стремлении меня удивлять.

Еще будучи в Марракеше мне удалось найти через Каучсерфинг приглашение на пару ночей от парня по имени Zakaria, или просто Зак. Договорившись встретиться с ним в определенной точке Агадира я выдвинулся из Марракеша, как всегда довольно-таки поздно. Но не пожалел об этом ни секунды — ближе к концу поездки я был одарён прекрасным закатом посреди гор красного цвета.

Прибыл я в Агадир уже затемно, и понемногу продвигался к точке встречи. Обогнал автобус по соседней полосе как вдруг тот начал гудеть и моргать фарами, явно желая привлечь мое внимание. Сперва я было подумал, что у меня что-то свалилось с мотоцикла, начал ворочать головой, но все было на своих местах. Тогда я сбавил скорость и автобус поравнялся со мной. Из водительского окна высунулся улыбающийся водитель и закричал: «Ты знаешь Абделлатифа из Беррешида?». От растерянности я ответил ему по-русски:
— «Да»!
— «Ну так я его брат!».

Вот так встреча! Мы остановились на краю дороги и обменялись радостными приветствиями. Так как меня ожидал Зак времени на поболтать было не слишком много, но мы договорились встретиться позже в другой день. Я поехал дальше, окрыленный событием. Что ж, Агадир встречает меня радушно. Вскоре я был на точке встречи, где встретился с Заком и мы добрались до его дома. Было уже поздно, поэтому немного поболтав мы разошлись по кроватям.

На следующий день Зак пригласил выбраться на отдых. Мы закупились алкоголем и провиантом, и отправились в дом с видом на океан неподалеку от Агадира. Это был определенно прекрасный вечер. Нас посетили друзья Зака, марроканец Саид и русско-немецкая девушка Римма. С Риммой мне удалось поболтать на русском языке (и опять переключиться было не всегда легко, хехе), а Саид рассказывал много о берберской культуре, языке и музыке. Обратно в дом я возвращался в прекрасном настроении.

Про Зака можно сказать очень многое. Этот прекрасный человек был первым моим знакомым в Агадире и мы провели много отличных моментов, выбираясь в бар, на пляж, в гостевой дом. Один из моментов, которые я не забуду — свет фар его машины, выхватывающий петляющий серый язык асфальта из черноты ночи; прохладный воздух, врывающийся в открытые окна; и Пинк Флойд на полную громкость. Зак был для меня «счастливой звездой» — по странному стечению обстоятельств каждый раз когда он оказывался рядом — ко мне начинали приходить хорошие новости. Каждый раз. Сперва я не придавал этому значения, затем это стало слишком очевидным, ну а когда банкомат выплюнул мне купюру в 200 дирхам вместо запрошеных 100 (и смс от банка я получил о том, что снялось сто) — я уверовал окончательно. Наверное, стоило все же с ним в казино сходить.

Следующие дни, почти неделю, я провел в доме семьи Яссина, перезнакомившись со всеми его братьями и друзьями. Яссин, Абдуррахман, Амин, Мустафа, Брахим, Рашид. Каждый из них был предельно добр и аккуратен во всём, и я ощущал себя будто и не в гостях. Мы гуляли с друзьями, катались на «тобисе» (так здесь называют автобусы), посещали рынки, ходили на пляж, выпили огромное количество чая (этей, как его называют здесь), а я подучил немного арабских и берберских слов. Старшие семьи не могли общаться со мной из-за отсутствия общего языка коммуникации у меня и у них, но тем не менее я всегда был принимаем как член семьи. Здесь я пропитался местной жизнью как нигде в другом месте Марокко.

В один из моментов ребята из Позитива попросили меня написать отчет о моих похождениях в Южной Европе. Я засел за ноутбук, расправил мысли… И потерял покой внутри себя. Я был сердит, я был чертовски зол, внутри меня все бурлило, но я долгое время не мог понять причины этого состояния. Я позвал одного из друзей, Абдурахмана, прогуляться. Мы вышли в сумерки вечера, а я все пытался найти причины огромной волны практически ярости, которая захлестывала меня. В конце-концов я смог найти объяснение. После двух недель, проведенных в Марокко я смог увидеть совершенно другую жизнь, другую культуру, но что самое главное — совершенно других людей. И Европа проигрывала сравнение с ними с разгромным счетом. Безразличные, пустые, живущие в собственном закрытом мирке люди — так теперь виделось мне большинство тех, кого я повстречал на своем пути. Люди, живущие благополучно, но озабоченные только лишь тем как это благополучие не потерять, не замечая жизни, что бурлит вокруг. Я не имею права их осуждать (хоть и уже это сделал), но одно я знаю точно — что-то не так с этим миром. Что-то не так с нами.

Покой тем вечером так и не пришел, хотя после прогулки и полегчало. Помощь пришла неожиданно — Амин, один из друзей, предложил выбраться куда-нибудь подальше от Агадира, на дикий пляж, и устроить там кемпинг. Это было ровно то, что нужно. В местном алко-шопе мы купили бытулку русской водки, закупились провиантом и выкатились после обеда. Через несколько часов дороги мы нашли отличное место недалеко от Айт Тамер. Дикий пляж, минимальное количество людей, океан — достойное место.

Раскинув палатку, мы изготовили ужин, марроканский чай, а затем откупорили и водку. Амин не стал отказываться, но по его словам — предыдущие три раза когда он пытался пить водку были ужасными. Я учил его правильному питию, мы болтали обо всем, грели ноги у костра и смеялись. Через какое-то время Амин ушел спать в палатку, а я добил остатки бутылки, спел несколько пьяных песен и наконец-то ощутил потерянный покой в своей душе. Следующим утром мой разум изнутри отражал картину снаружи — чистое небо, яркое солнце и шум прибоя. Я был умиротворен. Мы вернулись обратно в Агадир без приключений. В завершение дня случилась еще одна хорошая новость — Зак пригласил меня пожить в простаивающем доме их семьи (сам он и его семья жила в другом). Это было очень кстати, так как несмотря на отсутствие каких-либо сложностей в доме Яссина я не хотел хоть как-то напрягать этих прекрасных людей своим долгим присутствием.

Мое столь долгое время в Агадире объяснялось просто — виза в Мавританию стоит 50 евро, и ждал денег от сданной квартиры. Это совсем немного средств (особенно учитывая наш курс валют), но на небольшое время должно было хватить. Но самое главное не в этом. В один из дней моего пребывания в Агадире я написал предпоследний пост, о моих приключениях на пути в Марракеш, а люди из интернета подхватили его. Что тут началось! Небольшими и большими суммами ко мне стали приходить деньги. В итоге набралось почти 300 долларов! WOOOHOOOO!!! Друзья мои, те, кто участвовал в этом, кто помогал средствами, кто помогал с распространением информации — спасибо вам огромное. Нет слов, чтобы передать мою благодарность вам. Я почувствовал, что я не один в этом мире. Я почувствовал, что несмотря ни на что — я снова могу продолжить рассказывать историю. Я был буквально окрылён! И даже несмотря на небольшое отравление (скорее всего наглотался океанской воды на голодный желудок), которое заставило меня проваляться два дня в лихорадке — я был счастлив. Теперь я могу ехать дальше! Что я и планирую сделать завтра. Оставайтесь на связи! Впереди полторы тысячи километров и Мавритания.

P.S. С 1-го мая этого года правительство Сенегала с целью привлечения туристов отменило сборы за визу, а так же онлайн-регистрацию на нее. Что дает мне шанс получить визу на границе! Отличные новости!

P.P.S. Уве, я закончил читать книгу. Спасибо тебе за нее. И за помощь. Ты одна из путеводных звезд моего путешествия.

02.09.2015 Marrakesh, Марокко

Опубликовано 07.09.2015 автором motolight

…Я сидел в тени дерева около дороги, разглядывая проезжающие мимо транспортные средства. Мотоцикл был припаркован на обочине. Неподалеку от него, подпертая камнем, стояла канистра, на которой было написано четыре слова: «no money need gas». Я был спокоен и умиротворен. Я знал, что все будет хорошо и вспоминал прошедшие дни.

Выехав из Беррешида в сторону Мерзуги очень поздно, я встретил вечер посреди непрекращающегося дорожного ремонта в 100 километрах от Беррешида. Лампочка резерва загорелась больше 50 километров назад и я в любой момент ожидал остановки двигателя, высматривая место для ночевки. Из-за дорожного ремонта это было не так-то просто, поэтому как только он закончился — я остановился на обочине. Густые сумерки предвещали наступление ночи и я не стал пытаться найти место получше. Перекурив последнюю сигарету, я достал спальный мешок и улегся возле мотоцикла. Сон долго не приходил, и я ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Прошло минут 10 с того момента, когда я наконец-то заснул как начал накрапывать дождь. Чертыхаясь на погоду, я достал тент от палатки и растянул его от мотоцикла до земли, таким образом накрыв себя. И снова попытался заснуть. Через полчаса дождь превратился в шторм. Тент раздувался на ветру как парус, а дождь шел практически горизонтально. Промокший, сонный, в крайне плохом расположении духа, я достал остальное и поставил палатку целиком. Настроение было прескверное. Один, на обочине горной дороги, без денег, еды, сигарет, бензина я чувствовал себя потерянным и заброшенным. Завернувшись в спальный мешок я забылся некрепким чутким сном под грохот грома и звуки барабанящих по палатке капель.

Утро принесло теплый ветер и яркое солнце. Собрав лагерь, я стал думать что же делать дальше. Вариантов было не особо много, а точнее даже один: без бензина я все равно никуда не уеду, поэтому оставалось только ждать чего-нибудь. Я отцепил от мотоцикла канистру для бензина и выставил ее на обочине перед собой. Дорога была слабо обитаема. Раз в 20-30 минут проезжала машина, я размахивал канистрой, но водители почему-то не обращали на нее внимания. Они радостно гудели и махали руками в качестве приветствия, пролетая мимо. Я провел полдня, раскладывая пирамидки из камней, кидая камни поменьше в эти пирамидки, рассматривая окрестности, меняя место в тени по мере продвижения солнца по небосводу.

Когда солнце стояло в зените одна из проезжающих машин все же остановилось. На мое счастье внутри сидели два молодых парня, сносно понимающие английский. Выслушав мою историю они взяли канистру и поехали на ближайшую бензоколонку. Когда их машина скрылась за поворотом, первой моей мыслью была «вот и попрощался я с канистрой». Я слышал очень много плохих вещей о Марокко, и не удивился бы если бы парни не вернулись. Тогда я даже не подозревал, что все эти россказни не стоят и выеденого яйца.

Спустя минут 20 ребята вернулись, привезли мне канистру с бензином и даже сигарет. Радости мой не было предела. Я сердечно поблагодарил их и вручил пару визиток с указанием как меня искать на фейсбуке. Заправив мотоцикл и оседлав его — я выехал дальше в сторону Мерзуги. Однако спустя примерно десять километров я остановился. Дорога становилась все хуже и хуже, но что самое плохое — она становилась безлюдной. Я не встретил ни одной машины за все время движения. Пяти литров в баке мотоцикла явно не хватило бы до Мерзуги, и перспектива застрять навсегда где-нибудь по дороге заставила меня задуматься. Что ж, видимо не в этот раз. Возможно, того хочет судьба. Я развернулся в обратную сторону, взяв новой точкой назначения Марракеш. Навигатор обещал оживленное шоссе и массу населенных пунктов на пути и это приободряло.

Проехав где-то 70 километров, я снова остановился. Бензина в баке оставалось максимум километров на 10. Перекурив, я достал блокнот и ручку. На двух листках я изобразил надпись «No money. Need gas» и прикрепил их на одну из канистр с помощью прозрачного скотча. Затем, поставил канистру у мотоцикла и стал ждать. Почти сразу же остановился мопед, водитель которого поинтересовался что случилось. Услышав мою историю он немало удивился, а затем позвал ехать за ним до заправочной станции. Там мне в бак было залито 4 литра, а сам я был представлен его другу и приглашен попить кофе в ближайшем кафе. Как только мы зашли в кафе — за окном начался шторм. Ветер трепал сложенные зонты летней веранды и все вокруг заливало водой. Я был рад — температура воздуха превышала 40 градусов цельсия, в экипировке я был словно в сауне, и однажды открыв визор на ходу — ощутил горячую струю воздуха будто мне в лицо направили фен, включенный на полную мощность. Дождь должен хоть немного облегчить передвижение. Того, кто встретил меня на дороге звали Салахаддин. Его друга звали Омар. Пока за окном бушевал шторм мы не без помощи онлайн-переводчиков успели отлично поболтать обо всем. Когда дождь утих я поблагодарил ребят и в приподнятном настроении вернулся на дорогу.

Чтобы остановиться снова через 65 километров. Снова бензин, снова канистра на обочине. Дорога была оживленной, и за час ожидания около меня остановилось с десяток транспортных средств. Никто не говорил по-английски. Пользуясь жестами и скромными познаниями французского и арабского я объяснял что у меня нет денег и мне нужен бензин, после чего ко мне пропадал всякий интерес. Солнце уже закатилось за горизонт и проступали сумерки. Около меня остановились два парня на запыленном китайском мопеде. Ситуация повторилась вновь. Нет бензина? Вон же stasion неподалеку. Нет денег? Путешествуешь без денег? Ну ты и смешной, парень. Они уже собирались отъезжать, как вдруг спросили где я собираюсь ночевать. Не знаю, ответил я. Где-нибудь тут. У меня же есть tenda. Они переговорили друг с другом и жестами объяснили мне, что здесь ночевать плохо (почему — я так и не понял), и что меня приглашают в их дом. Почему нет, сказал я себе, поехали.

По объяснениям Муэда и Абделлатифа (снова это имя) ехать было нужно четыре километра. Однако они не сказали, что из них 2 километра будет по полю, в сторону от трассы. Мы ехали по проселочной дороге, луч моей фары выхватывал из кромешной тьмы хвост их мопеда, а меня посещали тревожные мысли. Двум людям ничего не стоит устроить здесь, посреди поля, заварушку в попытках меня ограбить. И быть может я даже отобьюсь, но мотоцикл придется как минимум уронить… А может мы едем вовсе не в дом, а на встречу с группой друзей, вооруженных подручными средствами для того чтобы оставить незадачливого путешественника в лучшем случае живым и с пустыми карманами, в худшем случае оставить в земле навсегда. Я был собран и готов ко всему, но мы действительно подъехали к дому. Вернее, домом это назвать было сложно. Когда-то давно постройка была начата, но так и остановилась на полпути. Фундамент, четыре стены, дверь. Всё. Заделанные окна, голые стены, над головой — небо. Всюду чувствовалась бедность. Мне стало стыдно за мысли, которые меня посещали по дороге сюда.

Меня познакомили с семьей, состоящей помимо двух ребят из отца, матери и дочери. Никто не говорил по-английски, но с помощью языка жестов и общих для всех языков слов (например, названия стран) у нас получилось общаться вполне сносно. Вскоре на столе появилась еда и марокканский чай (ах, этот «этей«, один из вкуснейших напитков на земле!). Я разделил трапезу с семьей, а глава семейства все повторял manje! manje!. Поев, я закурил сигарету. Откинувшись на стену, я разглядывал звезды на небе и ощущал как меня захлестывает волна непередаваемых эмоций. Эти бедные люди, приютили и накормили меня, не задаваясь вопросами какого черта я оказался у них дома посреди ночи. Незамысловатый быт, простота и добрые люди. Я был в совершенно другом мире. Я потягивал горячий наваристый чай и пытался осознать и пропустить через себя эти ощущения. Где-то в этот момент я окончательно понял что мне стоит перестать терзать себя ожиданием чего либо, стоит расслабиться и просто позволить событиям вокруг меня происходить. И это оказалось верным решением. Когда не строишь иллюзий всё вокруг происходит естественным путем, позволяя почувствовать каждый момент настоящим.

С этими мыслями я и сидел в тени дерева около дороги. Что-то хорошее обязательно будет происходить. До Марракеша оставалось чуть более 100км. Около мотоцикла остановился Мерседес с итальянскими номерными знаками. Я вышел из тени дерева и подошел к мотоциклку. Из машины вышли три человека (отец Саид и два брата, Салахаддин и Махди). Говорят по-английски, отлично. Рассказал о себе. Забрали обе канистры и вернулись с полными. Доеду до Марракеша! Позвали пообедать, накормили, проводили до Марракеша. В Марракеше мы расставались уже друзьями. Замечательные люди, интересующиеся приключениями и путешествиями. Махди позже прислал мне в фейсбуке цитату из фильма «Тайная жизнь Уолтера Митти»: «To see the world, things dangerous to come to, to see behind the walls, draw closer, to find each other and to feel. This is the purpose of Life.». И это так.

Оказавшись в Марракеше я занялся поисками открытого вайфая с интернетом. На одной из тесных улиц неподалеку от центра города мне удалось найти хорошее место в тени. Я припарковался и погрузился в поиски кого-нибудь из Марракеша на каучсерфинге. Поиск выдал много результатов, но успеха не принес — люди либо не отвечали, либо были вне города. Но что происходило вокруг! Сперва со мной подошли пообщаться все работающие вокруг люди. Один из них, немолодой продавец мороженого, оказался весьма интересным и мудрым человеком, который в молодости повидал немало стран, в том числе и Россию. Он принес мне бутылку холодной ледяной воды, чему я был чертовски рад, учитывая тот факт, что температура держалась в районе сорока градусов. Затем около меня остановились два молодых араба в традиционных одеяниях и спросили у меня нужно ли мне что-нибудь. Это было так неожиданно, что я смог только пожать плечами и улыбнуться. Они отвели меня в кафе, где заказали, кажется, половину всего что есть в меню, оплатили счет, пожелали мне удачи и ушли. Я сидел перед тарелками и мой разум уже просто не мог воспринять происходящее. Поев, я вернулся к мотоциклу. От мотоцикла отъезжал припаркованный скутер с пассажиркой, женщиной в западной одежде. Она протянула мне 100 дирхамов и скутер уехал так быстро, что я едва успел крикнуть вслед слова благодарности. С купюрой в руке я снова попытался понять что происходит-то вообще. Сперва старик с бутылкой холодной воды, затем два брата-араба, теперь вот это… Улыбка моя доходила до ушей. Теперь у меня есть местный эквивалент 12 евро, неплохо. Это 9 литров бензина, к примеру. Кое как успокоившись я вернулся к поискам.

Солнце давно зашло за горизонт и на улице стемнело, но мои поиски все так же были безуспешными. Я написал порядка 20 писем, все безответно. Однако мое настроение даже и не думало ухудшаться. Ко мне подошел молодой паренек из лавки неподалеку и принес целую кипу ржаных булочек. Затем он же принес стакан марокканского чая. Затем один из торговцев фруктами принес мне несколько бананов. Меня просто разрывало на части от чувств. Ничего не спрашивая люди просто делали добрые дела. Какая же все-таки удивительная страна, Марокко. Поэтому, когда наступила полночь, а я так и не смог найти ночлег — во мне не было ни капли грусти. Я выехал на дорогу, отъехал 15 километров от Марракеша и нашел уютное местечко между двумя небольшими холмами в каменистой степи. Разложив спальный мешок около мотоцикла, я улегся и стал рассматривать окресности. Пейзаж был воистину марсианский. Полная луна проливала синеватый свет сквозь тонкий слой облаков, окрашивая камни в причудливые темные тона. Было настолько светло, что я отчетливо видел собственную тень и тень от мотоцикла. Заснул я довольно-таки быстро.

И на следующий день приехал на то же самое место. Поздоровавшись со всеми вокруг уже как со старыми знакомыми я снова залип в интернет. Не прошло и десяти минут, как около меня остановился мопед, за рулем которого был улыбающийся араб в традиционных одеждах. Он огорошил меня вопросом нужны ли мне деньги. Я не нашелся что ответить и лишь пожал плечами с улыбкой, а он протянул мне 100 дирхамов. После чего он уехал так же внезапно как появился, едва позволив мне поблагодарить его. Снова я стоял в полной растерянности, переполненный положительными эмоциями. Я даже подпрыгнул несколько раз от радости. Марракеш словно испытывал предел моих возможностей к удивлению. И это был не конец! Спустя несколько часов около мотоцикла припарковался автомобиль, из которого вышел европеец, представившийся Матиасом. Мы поболтали немного, я рассказал о себе и узнал, что Матиас из Австрии, музыкант, и даже выступал в Мариинском театре в Петербурге. Узнав о моей истории он протянул мне 200 дирхамов дополнив их словами о том, что желает мне продолжения моих приключений. Мне хотелось танцевать.

В завершении дня около меня остановился марроканец на шестисотой Шэдоу и из его уст я услышал русскую речь. Сперва я не поверил своим ушам. Я столько времени не слышал ни одного русского слова и привык говорить по-английски, что мне потребовалось некоторое время чтобы справиться с удивлением и переключиться на родной язык. Амин, так звали марокканца, оказалось учился в Воронежском университете. Более того, он нашел там жену и они вместе уехали в Марокко. Я был приглашен в гости. Мы оседлали мотоциклы и добрались до его дома, где я познакомился с его братом, женой Татьяной, отведал прекрасной еды (как я соскучился по нашей русской кухне!), принял душ и отправился спать на огромное ложе. Засыпая, я прокручивал в голове события последних дней и не мог поверить сам себе. Возможно ли было представить подобное развитие событий когда я покидал Беррешид? Определенно нет. В очередной раз я убедился в том, что как только ты перестаешь чего-то ждать от судьбы ей будто становится интересно чем еще можно тебя удивить, и вокруг начинают происходить прекрасные вещи. Все эти события… Люди, помогавшие мне на дороге, ночь в семье, что живет в доме без крыши, внезапная доброта людей в Марракеше, русско-марроканская семья… Это и есть путешествие. Я почувствовал, что внутри меня что-то изменилось. В размышлениях об этом я и заснул, безмятежно и спокойно. На следующий день предстоял путь в Агадир, следующий город на моем пути.

Motolight's Round The World Trip

Побег навстречу себе

Архив рубрики: Дневники кругосветки

02.10.2015 Saint-Louis, Сенегал

28.09.2015 Rosso, Сенегал

19.09.2015 No Man’s Land

13.09.2015 Agadir, Марокко

02.09.2015 Marrakesh, Марокко